В.В. Ефимова

кандидат юридических наук, доцент кафедры теории, истории государства и права юридического факультета Петрозаводского государственного университета

efimova1870@rambler.ru

на монографию

«Региональный фактор становления судебной системы Российской империи на Урале и в Западной Сибири (последняя треть XVIII — первая половина XIX вв.): историко-юридическое исследование». Челябинск: Челябинский институт (филиал) ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы», 2011. 528 с. ISBN: 978-5-8056-0220-8.

Опубликована в «Учёных записках Петрозаводского государственного университета, 2012, № 3 (124), Май, с. 115 — 116.

Только что вышедшая монография челябинского исследователя В.А. Воропанова является убедительным свидетельством того, что в нашей науке не угасает интерес к истории российского правосудия. Автор уже давно работает по данной теме [1], но продолжает её плодотворно развивать. Обсуждаемая монография является итогом его долголетней и кропотливой работы по сбору материалов в 3 центральных и 19 региональных архивах Российской Федерации (!), большинство из которых ранее никогда не публиковались, что уже само по себе вызывает искреннее уважение к этому труду. Главной целью исследования, как утверждает сам автор во введении, было не только провести «первое комплексное, обобщающее и многоуровневое исследование судебной системы дореволюционной России на Урале и в Западной Сибири», но и попытаться «на основе материалов судебной практики и судебно-деловой документации» установить «фактическое значение официального правосудия в повседневной жизни провинций, имевших географические, демографические, производственные, социокультурные, этнорелигиозные особенности, преодолев авторитет безапелляционных оценок и стереотипы, устоявшиеся в научной литературе со второй половины XIX в.» (с. 34-35).

1 и 2 главу своей монографии В.А. Воропанов посвятил изложению истории складывания системы правосудия в российском государстве в конце XVI — первой половине XIX вв. Несомненным достоинством этих глав следует признать то, что автор, в отличие от известных работ Н.Н. Ефремовой [2,3], делает акцент на более подробном освещении особенностей формирования различных моделей судоустройства, как в центре, так и на окраинах Российской империи. Так, например, в работе описывается специфика формирования и функционирования Оружейной ратуши тульских кузнецов, Армянского суд и Татарской управы в Астрахани, Мариупольского греческого суда, словесных расправ сибирских инородцев, суда торговых татар в Казани, удельных контор для удельных крестьян, Тверской судоходной расправы купцов при судоходстве на Волге, военных судов для казаков войска Донского, Уральского и Сибирского. Этим автор убедительно доказывает, что на реальную организацию правосудия на местах влияло не только географическое положение региона, но и «исторические, демографические, культурные, языковые, религиозные особенности местных социальных структур», а также профессиональные занятия населения.

В 3-й главе В.А. Воропанов обстоятельно рассмотрел органы, которые осуществляли контроль и надзор за деятельностью судебных мест, и формы, в которых это делалось. При этом важно подчеркнуть, что автор и не пытается скрыть удручающую картину постоянного накопления нерешенных дел и неисполненных судебных решений, а как мы знаем, именно это обстоятельство и было самым главным аргументом, который использовали большинство исследователей 2-й пол. XIX — XX вв., чтобы доказать неэффективность дореформенных судов. Автор подробно анализирует объективные причины этого негативного явления и способы борьбы с ним. В результате делается ряд нетрадиционных, но весьма интересных утверждений. В частности, признавая факт «допущения законодателем участия руководящих лиц губернской администрации в обеспечении законности и обоснованности судебных решений по определённым категориям дел», автор полагает, что «вмешательство губернского начальства в судебные прерогативы изначально способствовало становлению деятельности органов правосудия», а «реальное участие администрации в порядке вступления тысяч судебных решений в законную силу было невелико» (с. 251-252). Таким образом, автор уже не столь отрицательно, чем это было принято в пореформенной и советской, и нередко встречается в современной научной литературе, оценивает право вмешательства администрации в рассмотрение судебных дел.

В 4 и 5 главах В.А. Воропанов подробно описывает проводимую верховной властью в ведомстве юстиции в период 1780-1850-х гг. кадровую политику, а именно: анализирует процесс укомплектования штатов различных судов судьями (коронными и выборными от населения) и канцелярскими служащими, а также механизмы контроля за этим процессом со стороны высшей и губернской администрации. Помимо этого автор проделывает огромный труд по обработке сведений, извлеченных из десятков формулярных списков, что позволяет ему показать, какие изменения происходили в социальном и имущественном положении, уровне образования судебных чиновников разных категорий в исследуемом им регионе. Так, например, автор фиксирует, что за Уралом «формирование гражданской общности, способной выражать интересы на сословных выборах, осложнялось незавершённостью колонизационных процессов, устойчивой автономностью аборигенов, присутствием ссыльнопоселенцев» и отсутствием дворянских обществ (с. 303). Эта специфика, безусловно, отражалась на реальном составе судей и канцелярских служителей — среди них явно преобладали разночинцы и отставные офицеры, из-за острой нехватки кадров обычным явлением было несоответствие чина назначаемого чину должности, определённого штатом «Учреждений для губерний» 1775 г., а служба оставалась единственным источником доходов для судебных чиновников.

Самой интересной по своему содержанию представляется 6-я глава, т.к. в ней автор поставил перед собой задачу изучить «способы и степени влияния как социальной среды на осуществление правосудия, так и деятельности правоохранительных, правоприменительных учреждений на общественное и культурное развитие широких масс населения» (с. 27). Объектом пристального исследовательского внимания стала реальная деятельность выборных заседателей в сословных судах. Следует признать, что автор серьезно разошёлся в оценках с большинством исследователей, обычно основывавшим свою оценку на мнении Н.М. Колмакова о том, что неподготовленность крестьянских депутатов делала «в глазах многих суд посмешищем» и что «на самом деле» они «исполняли при судах должности сторожей, истопников и прочие» (цит. по: с. 441). Принципиальный тезис В.А. Воропанова состоит в том, что «степень престижа участия во власти» представителей разных сословий не могли быть едиными для всех провинций гетерогенного государства», что каждому региону была присуща своя специфика судоустройства, напрямую зависевшая от контингента сельского населения. Так в губерниях с преобладанием крепостных крестьян доминировали уездные суды, а в них «всецело господствовала дворянская бюрократия», т.к. здесь даже на должности сельских заседателей избирали дворян, отставных офицеров, однодворцев или канцелярских служителей (с. 407-410,446,447). В губерниях же, где преобладали различные категории свободных крестьян и служилых сословий, а также «иноверцы» (позже — «инородцы»), доминировали нижние расправы, а в заседатели выбирались их авторитетные и состоятельные представители (с. 411-419,447-448). В результате автор приходит к заключению, что действие в данных губерниях (а к ним относится и исследуемый в монографии регион) института сельских заседателей вплоть до издания Судебных уставов (в Сибири только до 20-х гг. XIX в.) «обеспечивало равновесие социальных отношений в сфере правосудия…, относительно компенсировало недостатки отечественной бюрократии и полное отсутствие профессиональных юристов средствами социального контроля в судопроизводстве», а «государственное правосудие становилось ближе миллионам подданных в вопросах, неурегулированных обычным правом» (с. 440-441).

В 7-й главе изучается соотношение общеимперских и региональных начал в организации имперской судебной системы на примере одного их коренных народов исследуемого региона — кочевых казахов в сравнении с аналогичными процессами, происходившими у калмыков, горцев Северного Кавказа и иных кочевых этносов Астраханского края.

В заключении автор подводит основные итоги своего исследования. Главный его вывод состоит в том, что «в середине XIX в. в России действовала судебная система, соответствовавшая уровню государственно-политического развития империи» (с. 517).

Таким образом, мы видим, какой широкий круг задач решает в своей монографии В.А. Воропанов. Новизна его многих нетрадиционных суждений есть результат разработки ряда малоизученных вопросов, а также непредвзятого подхода к анализу материалов делопроизводственной практики и конкретных судебных дел. Тем не менее, позволим себе высказать несколько замечаний.

Во-первых, не совсем понятны фактические «географические рамки» обсуждаемой монографии. Помимо собственно территорий, входивших в состав Урала и Западной Сибири, автор, как он сам пишет на с. 28 введения, в целях усиления «сравнительно-сопостави-тельного аспекта исследования» использует также материалы по Поволжью (Астраханская область, Республика Татарстан) и Центральной России (Вологодская, Орловская, Ростовская, Тульская, Ярославская области). Но из содержания глав видно, что автор далеко выходит за пределы и этих регионов. Представляется, что столь широкий территориальный охват, требует более развернутого, нежели это сделано во введении, обоснования. Впрочем, сравнительный подход в региональных исследованиях только приветствуется, а в данной работе обусловлен ведущей исследовательской задачей — проследить изменения в системе правосудия на Урале и Западной Сибири «в контексте юридической политики абсолютизма во второй половине XVIII – первой половине XIX вв.» (с. 26).

Во-вторых, не следовало ли автору в выводах к 3-й главе оценить степень эффективности деятельности контрольных и надзорных органов, а то напрашивается вопрос — если так энергично трудились эти органы, то почему так неэффективно работали дореформенные суды и не означает ли это то, что контроль носил формальный характер?

В-третьих, была ли необходимость в разделении 4 и 5 глав, т.к. у них общий объект исследования — кадровая политика государства по отношению к судам и её результаты.

В-четвертых, не перегружена ли 5-я глава излишним фактическим материалом, отчего она становится весьма трудной для восприятия?

Однако считаем, что высказанные замечания отнюдь не снижают научную ценность рецензируемой монографии. Перед нами без сомнения оригинальный труд, в котором автор показал не только недостатки, но и достоинства дореформенной судебной системы Российской империи. Но вот сумел ли В.А. Воропанов своими трудами «разоблачить миф, стереотип о крайней неэффективности имперского правосудия» [3. С. 389], думается, что покажет время. Необходимо наличие большего количества, чем существует сегодня, серьёзных региональных исследований по истории дореформенного суда, которые бы позволили подтвердить или опровергнуть сделанные автором на примере своего региона выводы. Однако, в любом случае, представляемая на суд читателя монография В.А. Воропанова является прекрасным образцом добросовестного научного труда и очень важным источником для сравнений, которые могут теперь проводить все исследователи, которые занимаются разработкой аналогичных тем, как в масштабах всей Российской империи, так и её отдельных регионов.

Список литературы:

  1. Воропанов В.А. Суд и правосудие в Российской империи во II-й половине XVIII — первой половине XIX в. Региональный аспект: Урал и Западная Сибирь (опыт сравнительно-сопоставительного анализа). Челябинск: Челябинский ин-т (филиал) ФГОУ ВПО Уральская академия государственной службы». — 2008. — 606 с.
  2. Ефремова Н.Н. Судоустройство в России в XVIII — первой половине XIX вв. М., 1993; Становление и развитие судебного права в России XVIII — начала XX вв. (историко-правое исследование). М., 2007.
  3. Рецензия С.В. Любичанковского на монографию В.А. Воропанова [1] // Ab imperio. 2009. № 4. С. 385-390.