Г.О. Бабкова

кандидат исторических наук, доцент кафедры политической истории факультета истории Государственного университета — Высшей школы экономики

на монографию 

«Суд и правосудие в Российской империи во второй половине XVIII – первой половине XIX вв. Региональный аспект: Урал и Западная Сибирь (опыт сравнительно-исторического анализа)». Челябинск: Издательство Челябинского института (филиала) ФГОУ ВПО «Уральская академия государственной службы», 2008. 606 с.

Опубликована в «Истории государства и права», 2011, № 20.

История судебной системы, ее законодательного, институционального и кадрового становления и развития в дореформенной России не относится к числу популярных тем в современной историографии. Работы последних лет в целом повторяют выводы дореволюционных и советских историков[1], критически оценивая суд и право в Российской империи второй половины XVIII – первой половины XIX вв. и характеризуя их как мало эффективные, «продворянские» и неспособные гарантировать фактическую реализацию законодательства на практике[2].   

На этом фоне исследование В.А. Воропанова представляется актуальным, научно значимым и своевременным по нескольким причинам. Во-первых, впервые предложен подобный региональный и временной «диапазон» изучения суда и правосудия в Российской империи — на Урале и в Западной Сибири «от начала правления Екатерины II до реформ второй половины XIX в.». В фокусе внимания автора оказываются три аспекта развития системы судопроизводства: 1) «государственно-политический», 2) «формально-юридический», 3) «социальный» (С.19). Они определяют структуру работы, которая состоит из 7 глав. Первая глава носит вводный характер и посвящена рассмотрению процесса становления и эволюции государственной юстиции в XVI – первой половине XVIII вв. (С.42-101). Наибольший интерес представляют последующие главы, в которых В.А. Воропанов очень детально, обстоятельно и подробно анализирует:

  • развитие государственной политики в сфере суда в 1762 – 1869 гг. (2 глава), отдельные акценты сделаны на судебных реформах Екатерины II и Павла I (§1) и институтах судебной системы в 1802-1869 гг. (§2);
  • надзор и контроль в системе правосудия (3 глава);  
  • кадровую политику в органах юстиции (4 глава);
  • личный состав служащих судебного аппарата (5 глава);
  • социальную среду осуществления правосудия (6 глава);
  • организацию официального правосудия в Степном крае (7 глава).

Научную значимость представляют аналитические таблицы, дающие обобщенные сведения по этносословному составу сельских заседателей Оренбургской губернии (С.599), социальному составу канцелярских служителей (С.600) и чиновников-членов присутствий первой инстанции (С.601-602), а также служебному стажу уездных судий (С.603) и дворянских заседателей (С.604) в Оренбургской и Пермской губерниях в последней четверти XVIII – первой половине XIX вв.

Заявленный в названии «опыт сравнительно-исторического анализа» в полной мере реализуется автором и приводит к расширению географических рамок работы. В качестве объекта для сопоставления были выбраны «национальные провинции Российской империи» (Астраханская, Казанская, Орловская, Тульская, Ярославская и Вологодская губернии). Конкретный выбор регионов определялся преобладанием той или иной социальной группы: однодворцы в Орловской губернии, частновладельческие крестьяне в Ярославской губернии, государственные – в Вологодской (С.20). Сопоставление процессов, протекавших в области судопроизводства в указанных регионах, позволило В.А. Воропанову сделать ряд интересных наблюдений (более подробно речь о них пойдет ниже), касающихся специфики развития судебной системы не только на Урале и в Западной Сибири, но и в Российской империи в целом. Отдельного внимания заслуживает источниковая база исследования. Помимо традиционного для подобного рода работ ПСЗРИ I и II ее составил целый ряд архивных документов, которые были извлечены из 21 архива (19 местных и 2 федеральных). Часть архивных источников впервые вводится в научный оборот (к примеру, рукописи наказов воеводам боярского ранга 1677-1679 гг., извлеченные из архива Астраханской области)   

В целом, можно с уверенностью утверждать, что на сегодняшний день рецензируемое исследование является наиболее полным по вопросам институциональной, социальной и кадровой эволюции системы суда на Урале и в Западной Сибири.  

Во-вторых, В.А. Воропанов предлагает новый ракурс анализа системы судопроизводства в России второй половины XVIII – первой половины XIX вв. Изменения в сфере суда и правоприменения увязываются с процессом формирования «системы империи», для которой характерен особый, «специфический», тип организации властных структур и «правового регулирования» [3]. Правосудие и формы его реализации полагаются в качестве одного из основных факторов интеграции и унификации «составного» имперского пространства, способствуя складыванию «единого общественного строя». В данном контексте в качестве «эталонного» выступает «феноменальный опыт юридических практик» Римской империи, где «систематическая организация правосудия» способствовала «упрочению политического главенства Рима» (С. 6, 7). Впоследствии он был востребован в ряде государственных образований на территории Европы, на определенном этапе выступая в качестве одного из каналов трансляции имперской идеи и параллельно гарантируя «целостность политико-правового пространства» (С. 8). Россия, с точки зрения, автора относится к числу «государств имперского типа», и для ее развития характерен тот же набор «закономерностей эволюции». Анализ изменений в сфере суда и правосудия и их «региональных» особенностей позволяет, во-первых, приблизиться к пониманию общего процесса «трансформации политического строя России», а во-вторых, выявить способы «унификации» и управления «гетерогенным обществом» (С.5).

В практической плоскости подобный подход реализуется через комплексное конкретно-историческое исследование интенций власти по реорганизации системы суда на территории Урала и Западной Сибири. Безусловным успехом работы В.А. Воропанова является тот факт, что автор дает ответ на актуальный для современной историографии вопрос[4], о степени успешности процесса реформ в России во второй половине XVIII – первой половине XIX вв., параллельно корректируя устоявшуюся точку зрения о низком уровне правосознания россиян.

Автор убедительно доказывает, что в течение второй половины XVIII – первой половины XIX вв. нововведения в области суда и правоприменения планировались и реализовывались властью, с одной стороны, исходя из существующей политической, экономической, международной и т.д. ситуации, а с другой – с учетом местных традиций, «особенностей социально-экономического развития областей» и сложившихся в них «структур местных государственных органов» (С. 82, 99, 222). В перспективе это способствовало «неуклонному вытеснению родоплеменных “законов и обычаев“ в пользу российского права» (С.238), повышению уровня доверия к коронному суду и, как следствие, общегосударственной унификации системы права и судопроизводства.

Центральная власть была не только заинтересована в учреждении судебных мест на периферии, но и стремилась наполнить их квалифицированными кадрами, знакомыми с практикой судопроизводства и знающими легитимированные через прецеденты правовые обычаи (С. 391, 393, 457). Подобная политика позволяла, во-первых, гарантировать приоритет закона как источника права, а во-вторых, реализовать на практике «правовой плюрализм», бывший одним из основных факторов устойчивости гетерогенного пространства Российской империи  (С.405, 418, 419).

Органы суда выступали в качестве одного из основных каналов коммуникации между властью и «простыми людьми». Реализация на практике губернской реформы Екатерины II привела к уравниванию «правовых возможностей подданных» через предоставление им права занимать выборные должности вне зависимости от этнической и религиозной принадлежности (С.140). Выборность судебных органов облегчала «принесение жалоб на неправомерные поступки должностных лиц» и параллельно способствовала «реальному утверждению права» через «конкуренцию» органов коронного управления и сословного самоуправления. В свою очередь это давало дополнительные импульсы для развития правосознания, укрепляя «веру обывателей» как  «в значение и силу государственного права», так и в собственные возможности влиять на процесс администрирования (С.358, 443, 452). Так, в городах Урала и Западной Сибири  «смещение главы полицейской администрации по инициативе обывателей являлось ординарным фактом» (С. 438).

Особого внимания заслуживают наблюдения В.А. Воропанова над процессом и результатами судебных реформ в среде «сельских податных сословий», получивших в соответствии с «Учреждениями для управления губерний»  1775 г. «институт сельских заседателей» (С.444). Активное участие крестьянского населения Урала и Западной Сибири в исполнении возложенных на них выборных должностей наглядно демонстрирует осознанную заинтересованность данной категории населения в коронных институтах правосудия, на рассмотрение которых выносились дела по «урегулированию коллективных споров, удовлетворению личных исков», и даже «внутрисемейные конфликты» (С. 461). При этом «крестьяне, казаки, служилые башкиры, татары основательно осваивали механизм правозащиты» (С. 476). В немалой степени это было следствием деятельности сословных представителей. Сохраняя культурные и социальные связи с «земляками», они облегчали доступ последних в органы суда, способствуя «эволюции правосознания обывателей» и параллельно выступая проводниками унифицирующего государственного начала (С. 476, 504).

Отмечаемая в рецензируемом исследовании трансформация отношения сельского населения Урала и Западной Сибири к судам низшей инстанции подтверждает выводы Дж. Бёрбэнк об «эффективности» судебной системы в России конца XIX – начала XX вв. Выводы В.А. Воропанова позволяют констатировать, что предпосылки для развития «доверия» населения к судебным органам и, как следствие, создание условий для появления и роста «гражданского самосознания у рядовых подданных империи»[5], были заложены в период реализации реформ местного управления и суда в последней трети XVIII — начале XIX вв. В свою очередь, это подтверждает факт результативности последних.

При общем высоком уровне исследования некоторые вопросы вызывают терминологические конструкции, используемые автором для обозначения типов государственного устройства. Не вполне ясен спектр коннотаций и степень соотнесенности таких концептов как, «империя», «держава», «самодержавие» и «абсолютная монархия». Выступают ли они как синонимы, либо имеют смысловые различия? Контекст употребления понятия «самодержавие» в отношении царствования Екатерины II дает основания для констатации его синонимичности «абсолютистской форме правления», которую «монарх обосновал территориальной протяженностью империи» (С. 118). Данная фраза содержит прямую отсылку к 8-11 статьям «Наказа Комиссии о сочинении проекта нового Уложения» Екатерины II, в которых императрица связывает «пространство столь великого государства»/«пространное государство» (имея в виду Россию) с «самодержавным государем» и «самодержавной властью», полагая «всякое иное правление» как «вредное» и «разорительное». При этом не совсем понятно, насколько взаимозаменяемы «самодержавие»/«абсолютистская форма правления» и «империя». Так, позиционировав римское право как один из факторов «складывания правового единства земель Священной Римской империи германской нации», В.А. Воропанов затем рассматривает «попытки кодификации общегосударственного права», имевшие место в Австрии во второй половине XVIII в.  С одной стороны, они увязываются со «становлением и развитием абсолютных монархий», «юридическая политика» которых «укрепляла гражданские связи населения», а с другой – трактуются в контексте «формирования имперского правового поля» (С. 8). Открытым, однако, остается вопрос о тождественности имперских и гражданских связей и зависимость последних от общего процесса становления государств нового времени.

Работа В.А. Воропанова является несомненным успехом и предлагает целый ряд направлений для дальнейшего изучения. Прежде всего, исследования в области судопроизводства в дореформенной России должны быть продолжены, а их география расширена. Наряду с судебными структурами объектом исследования должна стать правоприменительная деятельность судебных инстанций разного уровня. В контексте imperial studies особую актуальность представляет вопрос о законодательной базе решений, выносимых судебными органами. В массе своей при условии применения одних и тех же законов они имеют стандартизирующие значение, унифицируя поле юридических последствий за разнородные правонарушения и формируя единое легальное пространство «ожиданий» того, как и на каких принципах должна функционировать судопроизводственная система в государстве.     


[1] См.: Дмитриев Ф.М. История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от Судебников до Учреждения о губерниях. М.,1859; Филиппов М.А. Судебная реформа в России. Т.1-2. СПб., 1871-1875; Анучин Е.Н. Исторический обзор развития административно-полицейских учреждений в России с Учреждения о губерниях 1775 г. до настоящего времени. СПб.,1872; Судебная реформа/ под ред. М.В. Давыдова, Н.Н. Полянского. Т.1. М., 1915; Юшков С.В. История государства и прав СССР. Ч.1. М.,1961; Вдовина Л.Н. Право и суд// Очерки русской культуры XVIII в. Ч.2. М.,1987. С.152-185.   

[2] См.: Смыкалин А.С. От реформ Екатерины II к судебной реформе 1864 г. // Российская юстиция. 2001. №3. С. 39-42; Он же. Судебная система российского государства  от Ивана Грозного до Екатерины II (XV-XVIII вв.)//Вопросы истории. 2004. №8.С. 49-69; Мигунова Т.Л. Право, администрация и суд в реформах Екатерины Великой. СПб.,2002; Она же. Российское общество накануне реформ Екатерины Великой (аспект правого сознания). М.,2002 и т.д.

[3] Применительно к пореформенной России данный подход реализуется в исследованиях Дж. Бёрбэнк. См.: Бёрбенк Дж. Местные суды, имперское право и гражданство в России// Российская империя в сравнительной перспективе/Под ред. А.И. Миллера: Сб. статей. М.,2004. С.320-358; Burbank Jane. Russian peasants go to court: Legal culture in the countryside, 1905- 1917. Bloomington; Indianapolis: Indiana University Press, 2004.

[4] См.: Середа Н.В. Реформа управления Екатерины Второй: Источниковедческое исследование. М., 2004; Каменский А.Б. Повседневность русских городских обывателей: исторические анекдоты из провинциальной жизни XVIII века.М.,2006 и т.д.

[5] Бёрбенк Дж. Ук.соч. С.340-341.